Интернет-журнал о дизайне и архитектуре
11 ноября 2011 г.

Александр Стариков: У меня в Академии новая должность – смотрящий в окно

Александр Стариков: У меня в Академии новая должность – смотрящий в окно

Александр Александрович Стариков – личность уникальная. Больше 20 лет он руководил одним из самых известных архитектурно-художественных ВУЗов страны – УралГАХА. Но, пожалуй, главная его заслуга в том, что он приложил колоссальные усилия для того, чтобы сохранить это учебное заведение и дать ему новую жизнь. Сейчас редко кто вспоминает, что он возглавил институт в самое тяжелое для страны время – в начале 90-х.

Накануне юбилея мы встретились с Александром Александровичем и попросили поделиться своим воспоминаниями о ректорской работе с читателями интернет-журнала «Берлогос».


– Архитектор-практик и архитектор-руководитель – две разные профессии. Как вы видели себя по окончании ВУЗа? Что повлияло на ваш выбор в профессии и привело вас в образование и науку?

– По окончании института я, конечно, видел себя архитектором-практиком. Преддипломную практику я проходил в большом проектном институте на исторической родине в городе Перми. В нем было всего два профессиональных архитектора, и мне довелось там сделать эскизный проект административно-бытового корпуса для крупного завода. После этого меня пригласили туда работать. На берегу Камы меня ожидала двухкомнатная квартира.


А когда защитил дипломный проект, мой научный руководитель – ректор профессор Алферов – тоже сделал мне предложение остаться здесь для научно-педагогической деятельности. Он был очень убедителен, сказав, что есть большие перспективы: и проектировать можно, и со студентами работать, и наукой заниматься. В общем, уговорил. Так вместо двухкомнатной квартиры на берегу Камы я поселился в комнате в Екатеринбурге.


Я остался в нашем институте в числе наиболее подготовленных студентов-выпускников. Меня направили на кафедру основ архитектурного проектирования преподавать композицию. В это время заведовал кафедрой другой лидер нашей школы с международным именем – Коротковский Альберт Эдуардович. Под его руководством я прошел хорошую школу теоретической и художественной подготовки.


А потом Алферов взял меня в аспирантуру как руководителя, и я занялся историей уральской архитектуры, что определило мою научную специальность. Тогда к Уралу относились исключительно как к индустриальному, промышленному району – никто его не рассматривал как территорию уникальную с точки зрения истории архитектуры, памятников. И Алферов на это направление благословил. Нужно было из Урала сделать историческую территорию, наполненную архитектурными феноменами, которых нигде нет. Так я ушел в науку и об этом не жалею.



Геннадий Белянкин и Александр Стариков


– А как случилось, что вы стали ректором? Это было для вас неожиданностью?

– Да, произошло это неожиданно.

Занимаясь историей архитектуры, в конце 80-х годов я увлекся историей Баухауза и Вхутемаса. Это две самые главные школы архитектурного авангарда двадцатого столетия. К сожалению, Вхутемас просуществовал недолго. Сталин прикрыл эту школу, так как шел возврат к неоклассике, помпезности, ампиру. Благодаря ему Россию на 30 лет отбросило назад в этом плане. Многие мастера уехали преподавать в Баухауз – Кандинский, Малевич... А потом Гитлер закрыл Баухауз, и мастера снова переместились – кто-то в Америку, кто-то вернулся сюда по приглашению Сталина. Сталин их потом в лагеря сослал, расстрелял.


У меня возникла такая идея – сделать здесь исторический возврат к тому, что было утрачено, и попытаться создать уральский Вхутемас, чтобы архитекторов и дизайнеров готовить в одной школе. Это дает такой синергетический эффект, потому что все делается на стыке наук и профессий. Ну и я с позволения ректора Геннадия Сергеевича Заикина, будучи проректором по учебной работе, начал думать, как эти идеи в учебном процессе реализовать, как вернутся к тем истокам архитектурного авангарда. Начал разрабатывать новые планы, программы.


Геннадий Сергеевич был моим другом и всячески меня поддерживал в этом начинании. Но в 1989 году он неожиданно заболел и в 1990 умер. Он написал мне предсмертную записку – взять ВУЗ в свои руки и двигать. Это, конечно, было серьезное испытание. Нужно было морально решиться на это. Но поскольку такой наказ был от моего друга, пришлось взять ВУЗ в качестве ректора, пройти на альтернативной основе выборы. Вот эти идеи по уральскому Вхутемасу и были заложены в программу развития, которую я представлял.


Тяжелое время было, конечно – реформы, инфляция, невыплата зарплат. Нужно было много сил тратить на то, чтобы обеспечить устойчивость института в эти тяжелые времена.
Но вообще я сторонник искать выгоду в любой плохой ситуации. Нестабильность в стране – это самое замечательное время для развития. Потому что когда все устоялось, сдвинуть что-то с места гораздо сложнее. И мы в это время в экспериментальном порядке перешли на многоуровневую систему подготовки.

– Расскажите подробнее о реформе, которую вы провели в институте.

– Идея, которую мы взяли за основу, впервые прозвучала еще в конце 80-х – ее высказывал основатель Баухауза Вальтер Гропиус, считавший, что подготовка архитектора носит концентрический характер.


Образование мы поделили на три ступени. И архитектору стало совсем не обязательно проходить их все.

1 ступень – примерно первые два курса. Это архитектор на чувственном уровне. Он не знает ни инженерных конструкций, ни инженерного оборудования зданий, просто работает с формами, объемами, образом.

2 ступень – это уже изучение конструкций, инженерного оборудования, всего наполнения зданий. После этой ступени студент становится неким профессионалом, способным проектировать, но скорее всего как исполнитель.

А вот 3 уровень – это когда первые две ступени соединяются вместе, синтезируются, и появляется мастер, способный сам генерировать идеи и их реализовывать.
Естественно, мы пытались всех наших студентов разделить, провести селекцию – зачем нам столько мастеров архитектуры, когда божья искра может быть от силы у 10% из них?! Исполнители тоже востребованы. Никакой мастер не обойдется без исполнителя.

Вот, к примеру, Фостер. У него 600 помощников работает, в числе которых есть наши выпускники.


Александр Стариков со студентами


Но, пожалуй, самое главное наше достижение было в том, что нам удалось уйти от существовавших застойных представлений и узаконить творчество.

Представьте, что в консерватории тогда вместо того, чтобы писать музыку, композиторов заставляли писать диссертации. Оперы были не нужны.
Мы открыли такой творческий тренд, который стал наравне с наукой. Пришлось, конечно, и с министерством повоевать, чтобы его узаконить.
Но зато есть результат – у нас сейчас где-то 65 профессоров, а было всего 2. Мы остановили бегство преподавателей из ВУЗа. Наоборот, стал укрепляться преподавательский состав, художники, архитекторы, дизайнеры. Ситуация стабилизировалась. И цель была достигнута – мы сделали целый институт изобразительного искусства, и сейчас нас так и называют «Уральский Вхутемас».


Поскольку мы внедряли все в экспериментальном порядке, мы отработали все стандарты, которые потом ввели в государственном образовании и по дизайну, и по архитектуре.

Наши выпускники отличаются от других ВУЗов, они легко могут работать в смежных отраслях. Ну как, например, Гауди или Хундертвассер. Гауди был скульптором, а спроектировал совершенно замечательное архитектурное произведение – Саграда Фамилия. Художник Хундертвассер спроектировал чудесные дома в Вене. Наши студенты обладают такой же универсальностью, и это конкурентное преимущество нашего ВУЗа перед другими и западными, и российскими. Поэтому наших выпускников так горячо любят за границей. Где только они не работают – и в Японии, и в Америке, и в Западной Европе. Причем ведущими архитекторами и дизайнерами. Это приятно.

– Как вы относитесь к тому, что многие ваши выпускники стремятся уехать в другие города? Можно ли добиться международного успеха, оставаясь на Урале?

– Действительно, многие наши студенты стремятся уехать. В Москве сейчас такая концентрация наших выпускников, что в этом году на Майёвку они приезжали чартерным рейсом, наняли огромный самолет. Есть и такие, которые работают тут, а интерьеры делают в Москве, летают туда на работу.


Ну и очень многие уезжают за рубеж – те, кто действительно хотят развиваться, особенно промышленные дизайнеры, ведь они пока не могут найти здесь применения. Учат язык, выкладывают портфолио в интернет и сразу получают по 5-6 приглашений. Отчего же им не ехать? Подготовка замечательная.


А сейчас уже сами фирмы к нам обращаются. Вот с Volkswagen заключили договор – они берут на практику наших студентов. Оплачивают саму практику, жилье, дают стипендию. Двоих-троих точно заберут из 15, а остальные пройдут стажировку на продвинутых технологиях, приобретут такие компетенции, которых они в России в виду технологической отсталости не получат.

Мы развиваем, поощряем это и не видим ничего плохого. Современный мир глобальный, он без границ. Поработает там – приедет сюда. Но зато он вернется подготовленным, с уникальным опытом.


Александр Стариков с известным выпускником УралГАХА - Вячеславом Бутусовым


Что касается архитекторов, я думаю, что 21 век – это их век. Есть все возможности для самореализации. Вот Тимур Абдуллаев – 4 года назад мы издавали буклет с его проектом, а сегодня он уже член градостроительного совета. Уже модный архитектор, которого заказывают богатые люди. И цена у него уже достойная. Демидов-младший тоже наш выпускник, тоже модный архитектор. И таких достаточно много. Значит, для них есть возможности.

Я сам член градостроительного совета и смотрю работы наших выпускников, которые приносят свои проекты. Душа радуется.


Сейчас им работать еще интереснее, потому что обостряется конкуренция между западными архитекторами и нашими. Дружными колонными к нам едут французы, голландцы, немцы. Им в Европе уже делать нечего, там все обустроено. Значит и у нас будет рост качества строительства.

Бизнес наш тоже воспитывается. Если раньше им нужны были квадратные метры,
неважно, в какой архитектуре и в каком дизайне. Сейчас они поняли, что архитектура – это составляющая добавочной прибыли. Тоже появилась потребность в дизайнерах и архитекторах. Так что здесь тоже большое будущее.

– В заключение, поделитесь своими дальнейшими планами на жизнь? Есть мечта, которую вы долго откладывали в силу большой занятости и теперь сможете воплотить?

– Планы на жизнь такие: должность у меня теперь будет «смотрящий в окно». Знаете, в Японии такая должность есть – бывший руководитель фирмы остается советником при новом руководителе, участвует во всех заседаниях, читает газету, в окно смотрит. Никаких решений он не принимает, но потом руководителю дает советы. Я думаю, что мои услуги в этом плане будут востребованы в ближайшие годы, пока новый ректор не войдет в контекст.



Конечно, у меня появятся резервы времени, и я планирую заняться публикацией результатов моей работы по архитектурному наследию Урала. У нас уже издан Свод памятников истории и культуры Свердловской области – такого нет ни у Москвы, ни у Питера. Издана «Уральская историческая энциклопедия». Новая серия, которую мы в этом году основали – «Серебряное кольцо Урала», планируем по всем историческим городам выпустить книги-путеводители, потому что с туристическим сопровождением у нас из рук вон плохо.
В этом году мы уже издали путеводитель по Невьянску, где все в системном виде, красиво подано. В этой серии будут все города из «серебряного кольца», входящие в систему туристических маршрутов. Вот такая у меня мечта – издать к каждому городу книгу.




Комментарии

Оставить комментарий:

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи.

Другие статьи

4 октября 2018 г.
27 сентября 2018 г.
19 сентября 2018 г.
11 сентября 2018 г.
23 августа 2018 г.
22 августа 2018 г.
14 августа 2018 г.
10 августа 2018 г.
3 августа 2018 г.
30 июля 2018 г.
25 июня 2018 г.
29 мая 2018 г.
© 2010—2018 Berlogos.ru. Все права защищены. Правовая информация Яндекс.Метрика design Создание сайта